50 и одно дыхание легче - Лина Мур

— Спасибо… за всё спасибо, — шепчу я.

— Но… но ведь это не смерть, так? Это же просто кома, а из неё люди выходят. Они выходят из неё, — тихо произносит Сара, с надеждой смотря на Райли, но не видит там подтверждения своим словам.

— Нам надо отменить свадьбу. Я… я хочу отменить свадьбу сейчас же, — плачет Ами.

— Амалия, — Эл шокировано вглядывается в её глаза.

— У нас траур, понимаешь? Траур! Какая, к чёрту, свадьба? Мы вместе! А они? Она же так долго боролась за него! Она беременна от него! Она… я не могу… не могу поступить так. Я не могу быть счастливой, а Николас умрёт. Я не могу, — нервы у подруги сдают, а у меня ничего. Я наблюдаю, как она цепляется за белое поло Эла и сжимает его.

— Нет, — мой голос раздаётся слишком громко. Сиплый. Севший. Сгоревший.

— Нет. Свадьба состоится. Он ещё не умер. И даже если это произойдёт, то это мой траур. А вы должны быть счастливыми. Вы обязаны ими быть. Вы не имеете права отказываться от будущего. Не имеете… Николас… он рад был за всех вас. Он не винил ни в чём Райли с Сарой. Он не хотел бы, чтобы из-за него, кто-то потерял любимого. Он бы хотел, чтобы у вас было будущее. У каждого. Вы его друзья. Вы близкие ему люди, которые ему помогали. И он бы никогда в своей жизни не разрушил то, ради чего вы теперь живёте. Я против отмены свадьбы. Докажите, что всё не зря. Любовь — это не только боль, но ещё и «долго и счастливо». Докажите это мне.

Замолкаю и стираю слёзы. Они все с такой жалостью смотрят на меня, что противно. Не надо меня жалеть. Я не хочу, чтобы меня кто-то жалел.

— Добрый вечер. Вы решили, кого провести в реанимационную палату? — Интересуется приятная на вид медсестра.

— Да. Я, — киваю ей и поворачиваюсь к Элу и Ами.

— Пожалуйста, докажите, что мне есть во что верить. Сейчас вера и надежда себя исчерпали, — прошу их.

Меня ведут по коридору. Видимо, из операционной Ника перевезли с другой стороны в противоположное крыло. И я не боюсь. Сейчас я чувствую только боль и любовь к нему. Я не боюсь его отпускать, но боюсь бросать землю на его гроб. Я уже это делала. Это очень сложно. И когда умер мой отец, Ник был рядом. Я не знала об этом, но всегда был со мной. Даже сейчас он со мной. В моём сердце. Но этого мало, чтобы дышать легче. Одних воспоминаний очень мало.

Мне на плечи набрасывают халат и открывают стеклянные двери. Множество аппаратов вокруг кровати. Они все пищат. Я вижу, как бьётся его сердце. Очень слабо. Стабильно и слабо. Приближаюсь к Нику, и так больно. Голова перемотана, тело перемотано. В его рот вставлена трубка. Губы все потрескавшиеся и белые-белые, отчего запёкшаяся кровь бросается в глаза. Я вижу, как поступает кислород в его лёгкие. Рядом работает аппарат искусственной вентиляции лёгких.

— Николас, — шепчу я, и мои пальцы дотрагиваются до его руки, лежащей на постели с датчиком.

— Я не знаю, что нужно говорить сейчас. Наверное, прощаться, но я не готова. Пожалуйста, не заставляй меня снова проходить через чёрный ад. Ты обещал, что в темноте я больше не буду одна. Так и ты не будь. Иди на мой свет. Хотя бы на него. Но не на другой… нет, туда не иди. Ты нужен этому миру, Ник. Мне тоже нужен, но я понимаю, что не могу требовать от тебя большего. Но кое-что случилось со мной. Я… я беременна, Николас. Внутри меня живёт твой ребёнок, и я хочу, чтобы однажды, когда ты решишь, что готов увидеть его, приехал к нам. Я обещаю, что избавлю тебя от проблем. Я обещаю… это всё из-за меня. Они все свихнулись из-за меня, и ты закрыл меня собой. Ты… закрыл меня. Ты защитил меня, как и обещал. Но я хочу предложить обмен. Ты будешь жить и наслаждаться каждым днём, хорошо? И я больше никогда в жизни не появлюсь на твоём пути. Я буду любить тебя всё время, но твоя жизнь для меня намного важнее, чем мои прихоти. Я умоляю тебя, вернись. Открой глаза, и ты увидишь, насколько этот мир яркий. Живи в нём. Я желаю тебе найти любовь ещё раз. Я… я готова обменять себя на твою жизнь, как ты сделал это сегодня. Я готова отказаться от тебя и уйти, но пусть кто-то там наверху или внизу, мне плевать, даст тебе шанс. Я готова подписать любой дьявольский контракт, только живи. Живи, Николас Холд, а я буду тебя любить вдали от тебя. Живи, любимый мой. Вернись, — наклоняюсь к его руке и целую холодные пальцы. Прижимаюсь к ним, и так больно, но правильно. Сколько мы прошли с ним. Сколько мы потеряли из-за любви. Она не стоит человеческой жизни. И я меняю её на Ника. Я отдам свою любовь Дьяволу или Богу, меня это не волнует, но условие всегда будет одно — его жизнь, а не смерть.